Показательность

Информационный листок, выдаваемый предполагаемым участникам, включает в себя серию вопросов и ответов. Следующие отрывки относятся непосредственно к дневнику:

«Что случилось?» ..интервьюер попросит вас сохранить ежедневные записи о лекарствах, которые вы принимаете, задаст вопросы о симптомах и о неприятностях, произошедших за 2 недели.

«Если я соглашусь участвовать, ничего, если кто-нибудь будет мне помогать?». Член вашей семьи или ваш друг могут присутствовать во время посещений. Хорошо, если они помогут вам ответить на некоторые вопросы. Исследователям будет интересно узнать поподробнее, если кто-то помогает вам принимать лекарства. Нет ничего страшного в том, что вам может потребоваться помощь в ведении записей.

«А что, если я не захочу отвечать на вопрос или вообще откажусь?». Вы можете отказаться в любой момент.

«Если я соглашусь, что от меня потребуется?». Вести дневник в течение двух недель.

Приняв решение участвовать в исследовании, пациент дает письменное согласие. Теоретически все будущие участники знали, что они будут вести дневник, а в случае необходимости, им может помочь родственник или друг.

В таблице 1 приведены ответы. Из 133 опрошенных 40. 6% отказались участвовать в исследовании. Ответы были недостаточно подробно изложены, чтобы мы могли в полной мере оценить всю значимость использования дневников. Возможно, что большинство отказавшихся сделали бы это в любом случае, независимо от вида исследования.

Очевидно, что отказавшиеся не до конца прочитали информационный буклет, и восемь человек решили не участвовать в эксперименте. Двое отказались, не объяснив причин. Три человека отказались во время первого же интервью, главной причиной послужило вмешательство в личную жизнь, особенно пациентов волновали будущие посещения и изучения лекарств. Для двух респондентов главной причиной неучастия в проекте стало нежелание вести дневник. И наоборот, ответ третьего респондента, госпожи Клоуз, был более сложным, как следует из доклада ассистента:

Во время первого интервью госпожа Клоуз рассказывала о состоянии своего здоровья. Однако, когда я упомянул  о дневнике, она встревожилась и стала рассказывать более обобщенно. Мне пришлось задавать конкретные вопросы о распорядке ее дня. После того, как мы обсудили вчерашний день, она сказала, что уже неуверенна насчет дневника. Я попросил ее не волноваться и записать все, что она помнила. Казалось, она все еще неуверенна, я ответил, что в другой раз помогу ей заполнить дневник. На следующий день госпожа Клоуз позвонила мне и сказала, что не спала всю ночь, переживала из-за проекта и что больше не хочет участвовать. Я спросил, является ли дневник причиной ее беспокойства, она ответила, что не знает. Затем я поинтересовался, могу ли прийти во второй раз. Она ответила утвердительно. Казалось, она была удивлена, увидев меня на пороге. Я отметил, что она вовсе не обязана вести дневник, но, если я поговорю с ней еще раз о ее лекарствах, это поможет проекту. Она повторила, что не хочет больше в этом участвовать. Она отдала мне дневник (в котором с моей помощью был заполнен только 1 день) и информационную брошюру. Я удивился, что госпожа Клоуз отказалась таким образом, казалось, в самом начале она действительно хотела участвовать. Весьма вероятно, что дневник отпугнул ее, но, может быть, племянник отговорил ее от участия в проекте.

Этот отчет наглядно иллюстрирует как беспокойство, вызываемое просьбой принять участие в интенсивном исследовании, так и невозможность объяснить причины отказа.

Таким образом, люди, отказавшиеся вести дневники, сделали это по двум причинам. Во-первых, страх показаться «некомпетентными». Возможно, люди думали, что дневник станет для них тестом на грамотность или проверкой их способности следовать указаниям и правильно организовывать жизнь. Во-вторых, люди обеспокоены тем, что письменные записи непонятным образом могут быть использованы против них. Возможно, они не принимали прописанных лекарств и боялись, что их «разоблачат». Скорее всего, эти люди не поверили в то, что мы гарантируем им полную конфиденциальность. И наоборот, более охотно выражали желание участвовать те люди, которые организованно подходят к решению жизненных вопросов, не боятся работы с документацией, прилежно выполняют предписания врачей. Участники нашего исследования использовали различные способы заполнения дневников.

Подводя итог, важно отметить, что у5-10% приглашенных участников возникало дурное предчувствие, когда они слышали о дневниках, что впоследствии привело их к отказу. Эти цифры значительно меньше, чем можно было ожидать от данной возрастной категории. Тем не менее, существует опасность того, что среди отказасшихся могли быть более интересные и значимые для нас участники. Усли бы целью исследования являлось предоставление точных статистических данных, относительно определенных способов проведения курса лечения в данной возрастной категории, тогда было бы справедливо отметить, что дневник может привнести серьезные противоречия, снижающие качество предоставляемых данных. Однако авторы статьи были в большей степени заинтересованы в том, чтобы показать, насколько неоднородна данная возрастная группа людей (Битэуэй и др. 2000,14). Однако, несмотря на возможные противоречия, мы можем подвести итог наших исследований.

Таблица 1. Ответы на предложения участвовать в проекте

Согласились 79 59.4
Отказались 54 40.6
Не заинтересовались 25  
Имеют больных родственников 4  
Собираются в отпуск 1  
Отказ родственников 2  
Терапевт считает, что пациент слишком болен 9  
Неспособны общаться 10  
Неизвестные 3  
Итого 133 100.0

Трудности

Предполагалось, что некоторым из 77 участников эксперимента будет трудно вести дневник из-за плохого зрения, нарушений координации, неосознанности поведения или неграмотности. Тем не менее, мы были убеждены, что их нельзя было исключать из эксперимента, указывая тем самым на их неполноценность. Как мы уже заявляли, в распространенных нами листовках сообщалось, что каждый желающий может подойти к секретарю и записаться. В итоге из 77 только 56 можно назвать дневниками (они содержат записи любого характера не менее чем за 13 дней)*8. Сорок семь из них велись самим участником эксперимента, и девять были записаны со слов: три – дочерьми, три – женами, один – мужем и два – ассистентами.(таблица 2)

Таблица 2. Объем заполнения дневников участников эксперимента

Объем заполнения дневника Автор Количество %
Законченные (13-14 дней) Преимущественно участник эксперимента 47 61.0
  Преимущественно родственник или другой посредник 9 11.7
Незаконченные (1-12 дней) Несколько записей участника 15 19.5
  Все записи регистратора 3 3.9
Нет записей   3 3.9
Всего   77 100.0

Те, кому была оказана помощь, не смогли бы написать дневник самостоятельно, посчитав эту задачу крайне трудной или вовсе невыполнимой. У троих – плохое зрение, еще у троих – артрит, двое перенесли инфаркт, один проходил курс лечения от плеврита. За некоторыми из них во время болезни ухаживали люди, впоследствии сделавшие записи, но выбор скорее был определен личными предпочтениями, а не ухудшением здоровья. Кроме 56 заполненных дневников имеются еще 18, в которых содержатся записи не менее чем за один день. Лишь три участника так и не начали заполнение дневника и отказались от участия в эксперименте после первого собеседования.

Все 18 неполных дневников были написаны регистраторами. В семи —  записи велись ежедневно в течение недели, и они также оказались полезными в ходе проведения эксперимента. Пять дневников содержали записи, внесенные регистратором в первые два дня проведения эксперимента. Их нельзя рассматривать как материал, полезный для эксперимента. Но даже несмотря на это собеседования не сводились к написанию дневника.

Очевидно, что у 12 участников, начавших ведение своих дневников, возникли сложности. Из тех, кто не дописал дневник, пятеро посчитали задание слишком трудным из-за особенностей своей болезни или ухудшения состояния здоровья. Если рассматривать законченные дневники, то необходимо отметить, что в 22 из них ассистенты были вынуждены продолжать записи по истечении двух дней начала эксперимента. Кроме того, выяснилось, что семеро участников не смогут обойтись без посторонней помощи. Присутствие посредников, которые делали записи с чьих-то слов, повлекло за собой дополнительные трудности. Например, дневник, который жена вела от имени мужа, скорее описывает события ее, нежели его повседневной жизни (несмотря на то что симптомы и лечение скрупулезно описаны). Подобно этому, один или двое родственников признались, что им было трудно описать день пациента полностью. Тем не менее, эти дневники являются хорошим описанием курса лечения и содержат взгляд изнутри на проведение лечения и важности взаимоотношений с больным.

Несмотря на это, подобные трудности, несомненно, привели к возникновению некоторых неточностей и непоследовательности в ведении записей. Кроме того, они помогли выявить сложности, с которыми обслуживающий персонал и участники столкнулись в ходе лечения.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector