Звукосимволизм и сверхъязыковое значение редупликации

Понятие редупликации не имеет на сегодняшний день чёткого и разделяемого всеми исследователями определения. В разных концепциях под это понятие подводится неодинаковый круг явлений — от разнообразных внутрисловных до разнообразных межсловных удвоений.

            В случаях осознания редупликации как приёма внутрисловного удвоения не чётко определённым оказывается характер базисных единиц, участвующих в моделях редупликации; не вполне ясно, ограничивается ли редупликация случаями удвоения единиц, одинаковых в плане выражения. Дискуссионными остаются также вопросы о функциональной стороне редупликации, её грамматическом или каком-то ином статусе, о месте редупликации в системе способов словопроизводства, о соотношении этого приёма с аффиксацией и словосложением.

            На сегодняшний день по-прежнему не потеряло своей актуальности то, о чём вот уже 20 лет назад писала Н.Ф.Алиева: «Естественность, самоочевидность, кажущаяся примитивность этого способа слово- и формообразования, вероятно, немало содействовали тому, что в языкознании об удвоении обычно говорилось лишь мимоходом. Его структурные, функциональные и семантические возможности характеризовались только в общих чертах. Как правило, лингвисты не усматривали здесь никаких проблем для теоретического исследования. Видимо, не случаен тот факт, что практически нет ни одной специальной работы общелингвистического характера, посвящённой удвоению: этому вопросу отводится только по две-три страницы в общих трудах» [Алиева, 1980: 3].

            Вместе с тем универсальность редупликации как приёма построения слов, использующегося большинством или, возможно, всеми языками, является признанным фактом. Удивляет многообразие грамматических и семантических категорий, которые может передавать редупликация как формообразующее и словообразующее средство в отдельно взятых языках. С точки зрения общей лингвистической науки, языковые возможности редупликации, её огромный потенциал – очевидны.

            Под редупликацией понимают «фономорфологическое явление, состоящее в удвоении начального слога (частичная редупликация) или целого корня (полная редупликация). Предельный случай редупликации – повтор, то есть удвоение всего слова…; образование таких форм смыкается со словосложением. При редупликации гласный корня может повторяться, но может появляться и другой гласный» [ЛЭС, 1990: 408].

            Функции редупликации многообразны: от выражения грамматического значения (выражение множественного числа в полинезийских и индонезийских языках, выражение форм перфекта в древних индоевропейских языках) до варьирования лексического значения (выражение значения интенсивности признака, интенсивности или многократности действия, иногда, напротив, для обозначения ослабленного признака, для выражения уменьшительности, дробности) [Шайкевич, 1995: 82].

            По своей формообразующей функции редупликация приближается, как отмечает ряд лингвистов (Е.А.Нида, З.С.Харрис, А.З.Бздега и другие), к сущности аффиксации. Однако во многих языках, в том числе немецком (седьмой ряд образования аблаута), эта функция отмирает, а на первый план выходит словообразовательная функция редупликации.

            Как формообразующее средство, служащее для выражения множественности, временных, модальных и других отношений, а также как средство словообразования, редупликация, по меньшей мере, не экономична, поскольку в каждом отдельном случае она представляет собой формально тождественное дублирование определённой языковой единицы.

            Также редупликация употребляется как изобразительное средство при образовании разного рода подражательных и изобразительных слов. «Редупликация широко используется для образования идеофонов и звукоподражательных слов» [ЛЭС, 1990: 408].

            Подчеркивая особый статус редуплицированных образований, А. Бздега объясняет это тем, что редупликация, если не принимать во внимание суффиксальные застывшие формы «преломлённой» редупликации, продолжает своё существование только в граничащем со сверхъязыковым уровнем, языковом пласте языка. Остаётся только установить, в чём заключается данный сверхъязыковой уровень.

            Часть данного сверхъязыкового уровня принципиально заложена в способности редуплицированных слов заранее обозначать (предвосхищать) связь с так называемой общей, отвлечённой ситуацией (явление + эмоциональное состояние при говорении и слушании + вербальная реакция (актуализация в речи) посредством имитативно-аналогичного выражения и чётко выступающего на передний план определённого оттенка значения, а также сопровождающих всё это чувств. В основу данного процесса заложены общие закономерности, вследствие чего, любое совпадение в звучании (редупликация, рифма, ассонанс (созвучие), аллитерация) может привести к нарастанию присущих чувств.

Это связано, прежде всего, с тем, что большая часть редуплицированных форм полисемична и в определенной коммуникативной ситуации в зависимости от коммуникативных намерений говорящего посредством общего контекста может выражать определенный спектр значений. Кроме того, большинство редуплицированных форм не имеет четких границ предметного содержания, в связи с чем их сигнификативное значение остается достаточно размытым. Ср. фиксируемые словарями значения отдельных  редуплицированных форм: der (das)  Hickhack (umg.) (суета, бесполезный спор), der Wirrwarr (сумбур, путаница, неразбериха, смятение, хаос), der Schurrmurr (кавардак, неразбериха, хлам), der Heckmeck (umg.),  (болтовня, бесполезные хлопоты), der Fickfacker (ветреный человек, интриган).

 При известных обстоятельствах это может привести к нарушению объективного значения и препятствовать употреблению редуплицированных слов и, в конце концов, может привести к тому, что данные формы приобретут характер неологизмов (новообразований). Так, в следующем высказывании используется форма «Schnickschnack», для которой словарь Варига фиксирует следующие значения: болтовня, глупые речи — выступает в новом, не фиксируемом известными нам словарями значении «недорогие сувениры, подарки»:

Spielhallen, Schnell-Imbisse, Schnickschnack-Läden, Videotheken, Pornoshops entstanden dort, wo der Pächter eines Familienbetriebs wegen der ins Unermeßliche gestiegenen Mieten aufgab oder wo ein Ladeninhaber entdeckte, daß durch Verpachtung mehr zu verdienen war als mit der Plackerei im eigenen Geschäft [Merian. Köln. 1/ 1994, S. 95].

Такие образования обычно страдают от недостатка точности и в определённой степени от расплывчатости значения. Структура формы редуплицированных слов препятствует их полному освобождению от общей, отвлечённой ситуации и тем самым препятствует вытеснению их элементов выражения и элементов имитации (повторения) на пользу функции изложения. Таким образом, выявление символического, не зависимого от ситуации, устойчивого значения усложняется.

            Очень часто мы сталкиваемся с тем, что такого рода образования иногда больше намекают на какой-то заложенный в них смысл, чем означают. В связи с этим возрастает их коммуникативная значимость для передачи дополнительных смыслов, особенно, это касается их экспрессивной функции. Редуплицированные образования потенциально могут выражать широкий спектр чувств и эмоциональных оттенков, что можно продемонстрировать на следующих примерах.

Редуплицированное образование может выражать:

1) осуждение:

«Aber was nützt aller Selbstbetrug, aller Singsang: Man ist so alt, wie man sich fühlt» (Konsalik).

2) иронию, шутку:

Sie trinken nur den stärksten Wein,

das ist der Gigagänsewein (Kinderlieder).

3) нейтрально-деловую оценку или безразличие:

 Dabei finde ich den Beruf heute noch ganz passabel. Sonst geht es mir so lala (Grass).

4) одобрение:

 Alles ist tipptopp. Das Zimmer war tipptopp aufgeräumt (Wahrig).

Bei dem geht alles Zuck-Zuck.

Это позволяет также, в случае, если значение такого слова известно не каждому, всё же быть понятым. Особенно это ярко проявляется в «пустых» формах, под которыми мы понимаем образования без какого-либо закрепленного семантического значения. Образование таких структур связано со стилистической функцией, с определенными коммуникативными условиями. В эту группу входят, прежде всего, наречия, междометия, субстантивы, используемые для рифмы, ритма стихосложения. Как, в следующих примерах из детских стихотворений:

            Um das Häuschen dideldum schleicht ein Kater rundherum. Da kommt, hoppel dipoppel, das Schweinchen des Weges.

            С точки зрения психологии, в данном случае мы имеем дело с переживанием таких слов, представленных как комплекс звуков, то есть мы имеем дело со звукосимволизмом.

            Звукосимволизм (или фонетический символизм, символика звука) – это закономерная, не произвольная, фонетически мотивированная связь между фонемами слова и полагаемым в основу номинации незвуковым (неакустическим) признаком денотата (мотивом). Звукосимволические слова (идеофоны, образные слова) особенно часто обозначают различные виды движения, световые явления, форму, величину, удалённость объектов, свойства их поверхности, походку, мимику, физиологическое и эмоциональное состояние человека и животных. Разработаны методика опознания звукосимволических слов и критерии их выделения, такие как вариативность, экспрессивная геминация и в нашем случае редупликация.

            Звукосимволическими являются не только те слова, которые ощущаются таковыми современными носителями языка, но и те, в которых эта связь в ходе развития языка оказалась ослабленной (и даже на первый взгляд утраченной), но в которых с помощью метода фоносемантического анализа данная связь выявляется (это верно и для звукоподражательных слов).

            Некоторые учёные определяют звукосимволизм как такую связь между означаемым и означающим, которая носит не произвольный, мотивированный характер.

            Звукосимволические основы в языках мира обладают чрезвычайно высокой продуктивностью. Звукосимволическая подсистема языка входит (наряду со звукоподражательной подсистемой) в звукоизобразительную систему языка. Различают звукосимволизм субъективный (связь между звуком и значением в психике человека) и объективный (связь между звуком и значением в словах языка). Важнейшими компонентами психофизиологической основы звукосимволизма являются синестезия и кинемика.

            Синестезия – это феномен восприятия, состоящий в том, что впечатление, соответствующее данному раздражителю и специфическое для данного органа чувств, сопровождается другим, дополнительным ощущением или образом, часто характерным для другой модальности.

            Кинемика – это совокупность непроизвольных движений мышц, сопровождающих ощущения и эмоции.

            Вопрос о связи между звуком и значением с давних пор волнует многих известных учёных, таких как Платон, Ж.Ж. Руссо, М.В. Ломоносов. В частности, изучение звукосимволизма шло преимущественно в плане звукоподражательной и междометной теории происхождения языка. Звукосимволизм и звукоподражание также исследуются в связи с проблемами мотивированности языкового знака, теории детской речи, стилистики и поэтики, лингвистической типологии, экспериментальной психологии и психолингвистики. Позднее звукосимволизм стал рассматриваться в рамках фоносемантики, которая изучает звукоизобразительную систему языка с пространственных и временных позиций [ЛЭС, 2002: 166].

            В следствие обратно пропорциональных отношений между элементами содержания и сферой значения, редуплицированные слова представляются нам более открытыми для процесса расширения значения, чем не редуплицированный словарный состав языка. Содержательная несостоятельность по отношению к предметному значению  и большое количество экспрессивно-импрессивных смысловых оттенков обнаруживается в следующих структурных элементах редуплицированных слов:

— в принципе повторения редуплицированной структуры;

— в так называемом латентном (скрытом), внутреннем значении звукового материала, преимущественно ономатопоэтического происхождения;

— в выступающих на передний план ритмических характеристиках;

— в аморфной структуре слов и, соответственно, в недостатке или даже нередко в полном отсутствии синтаксических связей.

            Редуплицированная структура представляет собой аналогично-имитативный способ словообразования, который, в конечном счёте, как, собственно говоря, и принцип повторения имеет сверхъязыковое происхождение. Кроме того, нельзя оставить без внимания тот факт, что редуплицированное сокращение до закрытой конструкции, состоящей из двух компонентов, в противовес открытой конструкции повторения, которая может быть дополнена любым множеством других компонентов, в конечном счёте, представляет собой экономичный и творчески описывающий явления внешнего мира способ словообразования. Само собой разумеется, в данном случае речь идёт не о непосредственном воспроизведении данных явлений, а о транспозиции их связей, это касается наглядностей и звукового переноса. При этом редупликация, учитывая другие структурные черты языка, вполне может восприниматься как конструкция, носящая языковой характер. Случаи трипликации, или другими словами утроения, которые встречаются крайне редко, представляют собой в основном образования с шуточным оттенком значения и большой семантической значимости в данном случае не имеют.

            Выходящее на передний план за счёт предметного значения экспрессивно-имитативное содержание редуплицированных образований, а также характер их значения, проистекает не только из повторов слогов и морфем. Причиной этому может быть также и то, что они основываются на имитативно-аналогичном и экспрессивном языковом материале, который часто проявляется параллельно в простых ономатопоэтических образованиях и наглядно-иллюстративных словах. Редуплицированные образования осуществляют тем самым звуковой эффект, который не в последнюю очередь, благодаря субъективной установке говорящего и слушающего, способствует сообщению данными формами ощутимых, видимых и наглядно-иллюстративных оттенков значения. Такое приближение языковой формы к объекту рассматривается как свободная транспозиция явлений внешнего мира в фонетические, которые в свою очередь при устойчивом значении и в некоторой степени субъективной выраженности допускают очень широкое толкование смысла. То же самое касается рассуждений о многозначности и семантической несостоятельности редуплицированных слов.

            В основу звукосимволического толкования, а в данном случае речь идёт непосредственно об ономатопоэтических образованиях, заложена прямая транспозиция, также как и в случае с наглядно-иллюстративными словами, где налицо не простое звукоподражание, а своего рода звуковая метафора, специфические оттенки смысла и синестезии. Выдающийся исследователь в области словообразования, В. Порциг назвал это явление «чудом в языке».

            Так или иначе, звуковой эффект, присущий некоторым звукам и звукогруппам рассматривается как имманентное, не редко выходящее за пределы отдельных языков и языковых семей, качество, особенно, это затрагивает «символику» звонких и глухих звуков, плавных звуков и смычных, взрывных (O. Jespersen, Linguistica. Symbolic value of the vowel).

            Для объяснения экспрессивного содержания редупликации важное значение имеет полярность гласных, типа i:a:(u), которая лежит в основе звуковых связей в так называемых редуплицированных образованиях с чередованием гласных по типу аблаута.

            По аналогии с простыми, коренными словами, содержащими данные гласные звуки, могут устанавливаться ассоциации с обоими, находящимися в редуплицированной связи, морфемами, например, в таких редуплицированных образованиях как ticktack, Klingklang, puttpatten, Fitschefätsche. В зависимости от способа выражения смысла, звонкие звуки при определённых обстоятельствах могут внушать нам мысль о чём-то маленьком, тонком, резком, ярком, лёгком, быстром, близком, а глухие звуки ассоциируются у нас с чем-то большим, неуклюжим, толстым, притуплённым, тусклым, тёмным, тяжёлым, неопределённым, отдалённым и так далее.

            Подобные впечатления при данном толковании могут производить на нас также определённые фазы совершения того или иного действия, или события, наглядно убедиться в этом мы можем на примере piffpaff, где piff – это звонкое спускание курка пистолета, а paff – представляет собой сам выстрел.

            Акустические контрасты звуков переносятся в данном случае на воспринимаемые при помощи органов чувств контрасты внешнего мира, они могут быть пространственными и моторными – в этом и заключается понятие синестезии. Другими словами синестезия – это соощущение. Это явление восприятия, при котором раздражение одного органа чувств наряду со специфическими для него ощущениями возникают ощущения, соответствующие другим органам чувств.

            Оттенки значения в редуплицированных образованиях с чередованием гласных по типу аблаута сводятся непосредственно к звуковой транспозиции ритма. В данном случае они расцениваются, по меньшей мере, как средство, подчёркивающее чередование и разнообразие явлений, в особенности их переход в противоположные состояния и имеет, таким образом, экспрессивную значимость. В этой связи их можно рассматривать как стилистические средства в противовес простой редупликации, в которой изменениям подвержено исключительно лишь ударение.

            Наличие звукосимволических ассоциаций, которые связаны с редуплицированными образованиями, очевидно. Звуки при этом наделены латентным, внутренним значением, которое проявляется в определённой, благоприятствующей данному процессу, ситуации.

            Остаётся нерешённым вопрос о парадигматической и синтагматической определённости данных языковых единиц. В первую очередь это касается простой, первичной редупликации в корне слова, к которой, прежде всего, относятся образования, принадлежащие детскому языку, например, такие слова, как Mama, Nana, Dada, реже к данному типу образования редупликации относят, в основном, первичные междометия, такие как didi, huppdehupp, kikeriki, turrturr и тому подобное. Несмотря на свою фонемную структуру, такого рода образования не представляют собой полноценные структурные элементы, так как они не имеют морфемных характеристик, а именно с точки зрения суффиксов и флективных окончаний.

            Первичной редупликации не свойственна какая-бы то ни было морфемная функция в отдельно взятых компонентах, тем более что такого рода образованиям не противостоят простые корневые слова. Вместе с тем, слова детского языка являются в большинстве случаев образованиями с выступающей на передний план значимостью. К структурным различиям относится возможность управлять формирующими элементами, которые в свою очередь могут сообщать нам значение связей.  Данные «аморфные» образования приобретают способность присоединять флексии, выступать в качестве производных и сложных слов, и, следовательно, они становятся способными действовать в качестве синтаксических образований, например, kückerüküen, eijeiig, Tipptapplopen, Klickklickleischen, Wauwauhund.

            И, наконец, возможна, хотя и в ограниченном количестве, морфемная характеристика, при этом междометия берут на себя функцию наречий, прилагательных и существительных, например, feckfeck (наречие), gickgack (прилагательное), Krickkrick, Klippklapp (существительное).

            Слова детского языка, в конце концов, могут фиксироваться словарями и проникать в словарный запас языка как, например, такие слова Mama, Papa, Popo, Amme, Nonne и так далее. Также данные слова могут служить образцом для построения уменьшительно ласкательных форм и шутливых обозначений каких-либо предметов и явлений, например, Mimi, Lili, Lala, Bibi.

            Наряду с принципом повторения и зачастую с ономатопоэтическим, идеофоническим характером, присущим редуплицированным звуковым комплексам, в редуплицированном словарном составе языка появляются стилистические формы выражения.

            При помощи такого рода стилизации достигается усиление выразительности, экспрессия и пластичность содержания под влиянием языкового ритма. Этот ритм по своей сути расценивается как, служащая для экспрессивной окраски, градация ударения в слоге. В данном случае ритмическое оформление не служит для стилистического членения на словогруппы, а предстаёт в закрытых слоговых комплексах отдельновзятых слов. По своей природе отчётливее всего оно проявляется в многосложных, выступающих в качестве отдельных предложений, междометиях, а также в наречиях и существительных, особенно ономатопоэтического происхождения, имеющих шутливый оттенок значения, например, kickericki, pimperlimpimp, holtertepolterte, Hakelmetakel, krimmelekrammelevoll.

            Очень часто этот ритм достигается за счёт включения бессмысленных слов-связок или при помощи суффиксального расширения (прибавления суффиксов). Так как данный ритм достигается не только при помощи градации ударения (включая высоту тона и количественные характеристики слогов), а возникает преимущественно на основе обсуждаемых ранее звуковых различий, то он может рассматриваться в качестве формального общего значения редуплицированных слов. Это значение носит экспрессивно-имитативный характер. Оно вытекает из адекватного какому-либо явлению подражания и из  выражения аффекта, проявления чувств, и может рассматриваться (частично) как осознанная стилизация.

            Подводя итоги, необходимо отметить, что редупликации свойственны следующие моменты:

— Преобладание изобразительной функции и общепринятого (произвольного) характера.

— Морфологизация и стилизация, свойственная даже аморфным образованиям.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector