КРЕАТИВНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ: ДЕРИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТ

Причина роста общенаучного интереса к проблеме креативности кроется в постоянно меняющихся условиях существования современного человека. Быстрая смена декораций вокруг личности, непрерывно сменяющийся поток новой информации — все это, в конечном счете, требует от личности умения быстрого освоения вновь и вновь изменяющегося внешнего пространства, а значит, проявления творческих способностей.

Проблема творческого потенциала языковой системы и лингвокреативных возможностей личности интересовала исследователей давно. Имеется немалое количество работ, посвященных лингвистическому анализу художественных текстов, рассматривающих творчество их авторов с точки зрения уникальности, неповторимости лексического пространства и способов его выражения. Существуют также работы, посвященные языковой игре и рассматривающие ее как своеобразное творчество носителя языка. Однако при этом, остается невыясненным, что есть языковая креативность и каковы ее параметры; в чем проявляется креативность языковой личности в ее речевой деятельности; существуют ли некие структуры в языке, оказывающие на личность сдерживающее воздействие при проявлении ею вербальной креативности, и напротив, какие языковые структуры оказываются носителями большего креативного потенциала; каковы способы диагностики креативности языковой личности и методики ее формирования. Это далеко не полный перечень вопросов, стоящих перед исследователями креативного потенциала языка и личности.

Разработка проблемы креативности ведется нами в рамках лингвоперсонологии. Это обусловлено возможностью изучения текста, речевой деятельности и, в конечном итоге, языка через призму личности, ее типологических и индивидуальных характеристик. При этом языковую личностью мы рассматриваем как совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений (текстов) [Караулов 1987], а также как «носителя языковой способности определенного качества, данного ей изначально и далее развиваемого в соответствии с заложенным в ней потенциалом» [Голев 2006: 10]. При таком понимании очень важной для нас становится категория «языковая способность», включающая два компонента: лингвомнемический, определяемый как способность запоминать, хранить и извлекать из памяти «готовые» языковые единицы и лингвокреативный, проявляющийся в умении использовать языковые единицы для создания и понимания языковых произведений [Голев 2006]. Наличие этих компонентов в структуре языковой личности согласуется с пониманием языка как диалектической, синергетической системы, которая с одной стороны содержит в себе потенциал для собственного развития, противостоящий всеобщей узуализации и унификации и используемый в дальнейшем языковой личностью, и в то же время, препятствует бесконечному варьированию и продуцированию разнообразных форм и значений.

Креативный компонент играет огромную роль в структуре и языка, и, собственно, языковой личности. В языке он выступает в качестве энтропийной силы, противостоящей тенденции языковой системы к узуализации, унификации и стандартизации языковых структур. Языковая личность же является носителем подобного потенциала. Исходя из гипотезы Н.Д. Голева об имманентности личностного самой природе языка, теоретически можно предположить необходимость существования двух полярных типов языковой личности, один из которых является носителем в большей степени креативного потенциала, и отражает стремление языка к вариантности, а другой – репродуктивного, и выступает отражением инвариантного потенциала языковой системы.

В качестве основной формы проявления языковой креативности мы рассматриваем деривацию, которую определяем как «процесс образования слов, предложений, грамматических форм слова, словосочетаний, фразеологизмов, слогов или тактов и тому подобное, наконец, текстов, то есть всех возможных единиц, начиная с фонемы и кончая текстом» [Мурзин 1984: 3], «фундаментальный и универсальный способ представления нового на базе исходных суппозиций» [Голев 1998: 65]. Деривационные процессы затрагивают различные языковые единицы(от фонемы до текста), различные языковые планы (формальный, содержательный, функциональный) и аспекты языка (онтологический и гносеологический, синхронный и диахронный и др.) и потому образуют широкое пространство для проявления креативности на языке и в языке.

Наиболее продуктивные результаты при изучении деривационной языковой способности, на наш взгляд, можно получить при работе с текстом, так как именно текст есть «словесное речевое произведение, в котором реализуются все языковые единицы (от фонемы до предложения)» [Бабенко 2004: 7]. Изучение вариативности языковой способности подразумевает деривационный анализ вторичного текста, рождающегося в результате работы индивида с исходным, первичным текстом, и выступающим как некое его продолжение, развитие. Подобные исследования так или иначе ведут к осмыслению понятия «креативность языковой личности» через экспериментальное выявление креативного и копиального (репродуктивного) типа личности (Н.В. Сайкова, Т.И. Киркинская и др.), либо через изучение креативного, деривационного потенциала текста (С.Д. Седова).

Эмпирическое исследование креативности языковой личности проводится нами на основе работы реципиентов с исходным текстом, так как лексико-семантическое, словообразовательное и синтаксическое пространства текста позволяют испытуемом быть наиболее свободными в работе с языковым материалом. По этим же причинам мы используем разные текстовые модели, среди которых три основные – описание, повествование и рассуждение. При этом мы анализируем характер деривационных изменений базовых единиц каждой модели в репродуцированных текстах. Мы также сопоставляем результативные тексты между собой для выявления их оригинальных и уникальных характеристик, что также является немаловажным при определении креативного потенциала каждой конкретной языковой личности.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector