ИССЛЕДОВАНИЕ ЕСТЕСТВЕННЙ ПИСЬМЕННОЙ РУССКОЙ РЕЧИ КАК НАПРАВЛЕНИЕ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА ГОРОДА

В настоящее время исключительную актуальность приобретает региональное описание языка, причем языка не сельского населения – диалектов и говоров (что имеет уже значительную традицию), а языка городского населения. Этот подход был обоснован еще в 1928 году известным советским ученым Б.А. Лариным, который назвал этот объект исследования – «третьим кругом» исследования. Но только в 80-е годы 20 века началось в русистике активное исследование языка города. В большинстве центров России изучают язык устного населения, но что касается Кемеровского университета, то на кафедре теории языка и славяно-русского языкознания и в лаборатории Народной письменной культуры взята за основу естественная письменная речь. В этом кроется своеобразие и специфика нашего направления, наш вклад в современное языкознание. Заметим, что так продолжается традиция, заложенная еще в русле Барнаульского государственного педагогического университета.

Термином естественная письменная речь (ЕПР) мы называем речевую деятельность, характеризуемую следующими признаками: письменная форма, спонтанность, непрофессиональность исполнения, официальность бытования, отсутствие участия промежуточных лиц и инстанций (цензор, редактор, полиграфические механизмы и пр.) между автором и адресатом [Лебедева 2000; Лебедева 2001]. Результаты этой деятельности – естественные письменно-речевые тексты представлены различными видами, названными нами естественными письменно-речевыми жанрами (мемуары, дневники, автобиографические записки, объявление, открытка, письмо, записка, компьютерная переписка «чат»; рукописные альбомы, «поздравления», конспекты и пр.).

Жанровый подход основан на положениях лингвистического жанроведения М. М. Бахтина [Бахтин 1979], А. Вежбицкой [Вежбицка 1997], Т.В. Шмелевой [Шмелева 1997] и других русистов. В современной русистике лингвистическое жанроведение сосредоточилось, в основном, на описании естественной звучащей речи, то есть устной разговорной речи, изучению же естественной письменной русской речи (и, в частности, письменного просторечия) уделяют внимание лишь попутно, почти не выделяя ее в особый объект. Конечно же, жанровый подход традиционно применялся к профессионально написанным текстам (в нашей терминологии – искусственная письменная речь), в основном, художественной литературы, а также газетно-публицистической, официально-деловой и научной. Но естественная письменная русская речь только начинает выделяться как специальный предмет русистики, и основным, исходным аспектом ее исследования заявлен жанроведческий, призванный выявить “репертуар жанров” этого малоисследованного вида речевой деятельности. Таким образом, ЕПР находится как бы в промежуточном положении  между естественной звучащей и искусственной письменной речью и обладает признаками как того, так и другого вида речи. В конечном счете  она  характеризуется своими собственными, специфическими свойствами, что и позволяет ставить вопрос о вычленении особого предмета исследования и формировании особой дисциплины, занимающейся этим предметом, – обыденной грамматологии (см. о грамматологии как науке о письменности и письменных текстах в [Бахтин 1979; Вежбицка 1997; Шмелева 1997]). В ведение этой науки подпадают разные вопросы — как более общие, теоретические, имеющие отношение к различным  видам (жанрам) в целом, так и отдельные, частные вопросы, касающиеся лишь каких-то видов письма. Ближайшей задачей является выяснение того общего и специфического, что объединяет все разновидности ЕПРР.

            Первичный подход к выполнению этой задачи  можно назвать интуитивной жанровой рефлексией, когда лингвистами  спонтанно, основываясь на общих представлениях, выделяются разновидности текстов, определяемые как жанровые типы. Следующим же этапом является более рациональная, теоретически обоснованная и поддержанная конкретным анализом работа по выделению  характерологических свойств той или иной разновидности, подготавливающая общую теорию письменно-речевых жанров. Именно на этом этапе находится разработка проблемы жанроведения в области ЕПР.

Специфика нашего подхода к жанрам ЕПР заключается в следующем. Каждый текст как представитель жанра ЕПР рассматривается не в отрыве от породившей ее коммуникативной ситуации, а как ее органический элемент — как коммуникативный знак, то есть сущностная часть процесса общения.

Обоснование жанроведческой природы каждого вида ЕПР определяется по соответствию параметрам коммуникативно-семиотической модели, основанной на представлении ЕПР как элемента коммуникативной ситуации. На базе этой модели может производиться типология жанров.

В основу коммуникативно-семиотической модели ЕПР, которая может лечь в основу описания любых жанров естественной письменно-речевой деятельности и использоваться для их типологизации, положены два основных взаимодействующих признака: 1) коммуникативность всех элементов модели и 2) материальность, «вещественность» формальной стороны знака.

Характер коммуникативности ЕПР сближает ее с естественной звучащей речью. Но между ними имеется и существенное отличие, заключающаяся в том, что коммуникация в ЕПР не прямая: между написанием сообщения и получением ее адресатом имеется временной «зазор» – больший или меньший. Это важнейшая коммуникативно значимая характеристика ЕПР: в этот «зазор» потенциально может «втиснуться» другой, «незапланированный» и «неотслеженный» коммуникант (в качестве соавтора, «со-адресата» или другого участника), и ход коммуникации может выйти из-под контроля, получить непредсказуемое развитие: записка, письмо, дневник, конспект и пр. могут быть прочитаны, в них может быть дописано или вычеркнуто что-нибудь, например, в процессе передачи от Автора к Адресату, то есть когда письменный текст окажется вне контроля со стороны основных коммуникантов. Результат всей коммуникации может оказаться неожиданным, он может смоделировать иной «возможный мир», чем тот, на который рассчитывает Автор. Но допустим и другой вариант – сам жанр ЕПР может предполагать включение других, определенных или неопределенных, участников коммуникации. Жанры граффити,  «чат», «коллективное поздравление» и др. как раз относятся к последнему типу. Поэтому в модель ЕПР мы включаем особый конституирующий элемент – «ход коммуникации».

Второй важнейшей специфической чертой, отличающей ЕПР от звучащей речи, является материальная, вещественная субстанция (субстрат) «носителя знака». Этот признак отличает ЕПР  не только от естественной звучащей речи, но и от искусственной письменной речи. Художественные, газетно-публицистические, научные, официально-деловые, коммерческие (рекламные) тексты не имеют той почти органической связи с материальным субстратом, на котором начертаны знаки, как в ЕПР.

На кафедре и в лаборатории проводится большая работа по сбору материала, в которой участвуют студенты в русле диалектологической практики. Идет научная работа по исследованию этого материала в курсовых и дипломных работах,  в написании кандидатских работ, в многочисленных статьях и докладах на конференциях. Представляется, данное направление имеет большое будущее, т.к. исследование языка горожан – неофициальной, спонтанной речи простых людей – даст много материала не только для лингвистики, но и для других гуманитарных и социальных наук — фольклористики, истории, культурологи, психологии, философии повседневности.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector