К ВОПРОСУ О ФУНКЦИОНИРОВАНИИ ПСЕВДОЭТНОНИМОВ В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ (на примере лексической единицы лицо кавказской национальности)

Последние 2-3 десятилетия в современном мире ознаменованы возросшим интересом к вопросам этнической идентичности. Во многом этот процесс был обусловлен социально-политической ситуацией в стране и мире. Однако, на наш взгляд, не в меньшей мере этому способствовали и ментально-психологические факторы.

В условиях острой социальной нестабильности этнос часто выступает в качестве «аварийной» группы поддержки. Человеку всегда необходимо ощущать себя частью «мы», и этнос – не единственная группа, в осознании принадлежности к которой человек ищет опору в жизни. Среди таких групп можно назвать различного рода партии, религиозные организации, профессиональные объединения и т.п. Можно сколько угодно «погружаться» в одну из подобных общностей, но членство в них не всегда приводит к удовлетворению потребности в психологической стабильности. Опора оказывается не слишком устойчивой, ведь состав групп постоянно обновляется, сроки их существования ограничены во времени, самого человека могут за какую-то провинность из группы исключить. Всех этих недостатков лишена этническая общность.

Этнопсихологи (Т. Адорно, И. Б. Гасанов, Б. Ф. Поршнев и др.) обращают внимание на то, что в истории человечества имеет место некая парадоксальная, на первый взгляд, закономерность: чем сильнее выражено у того или иного народа стремление к этническому, языковому и социокультурному единению, тем в большей степени набирают силу процессы отторжения, обособления от других этносов. И закономерность эта отнюдь не безобидна: по мере абсолютизации понятий «мы», «наши», «свои» и нарастания противопоставления понятиям «они», «чужие» психологическая ситуация внутри «мы» будет устойчиво развиваться в пользу ничем не ограничиваемой суггестии. Более того, данные многочисленных культурологических и этнопсихологических исследований не только древнейших обществ, но и всех позднейших исторических эпох неопровержимо свидетельствуют о том, что «иногда сознание «мы» может быть очень слабо выражено и вовсе отсутствовать при ясно выраженном сознании, что есть «они». «Они» — это «не мы», и наоборот: «мы» — это «не они». Только ощущение, что есть «они», рождает желание самоопределиться по отношению к «ним», обособиться от «них» в качестве «мы»» [Гасанов 1998: 202].

Таким образом, понятие «мы», по-видимому, появилось позднее, чем понятие «они», а «свой» — позже, чем «чужой». Изначальным принципом конституирования первых человеческих обществ было психологическое размежевание с теми, кто был представителем иного племени, с теми, кто подпадал под формулировку «они». Следовательно, в процессе обособления от «они» возникало понятие «мы». В работах ученых-этнопсихологов  цитируется известное положение  из Устава ЮНЕСКО о том, что войны начинаются в умах людей, и, развивая его, исследователи приходят к следующему выводу: «Сначала мы создаем врага. Образ предваряет оружие. Мы убиваем других мысленно, а затем приобретаем палицу или баллистические ракеты, чтобы убить их физически. Пропаганда опережает технологию» [Гасанов 1998: 192]. Как известно, наиболее популярным источником получения информации являются СМИ.

Рассмотрим особенности функционирования лексической единицы лицо кавказской национальности в текстах СМИ. Отметим, что причисление данного сочетания к группе этнонимов является алогичным, ведь кавказской национальности как таковой не существует. Рассматриваемая лексическая единица носителями языка трактуется расширительно, включая в себя представителей иных, не имеющих отношения к Кавказу этнических групп. В этой связи, на наш взгляд, уместнее для дефиниции данного сочетания использовать термин «псевдоэтноним».

Впервые данное сочетание было использовано в 1990 г. газетой «Коммерсант»: Постояльцы мотеля и их многочисленные гости, живущие чаще всего без прописки, за незначительным исключением – «лица кавказской национальности» [«Коммерсант» 1990.10.22]. Уже в  данном контексте  вполне угадывается тот пейоративный фон, который позволит надолго закрепиться этому сочетанию как оскорбительно-пренебрежительному клише для обозначения представителей коренных народов Кавказа. Причем, причисление человека к названному псевдоэтнониму происходит исключительно на основании внешнего сходства. Ср.: К их разговору прислушивалась, затем внезапно вмешалась девочка-подросток, внешне похожая на «лицо кавказской национальности» [«Вечерняя Москва» 2002.03.14]; Например, в метро её буквально на каждом шагу хватали бдительные милиционеры как «лицо кавказской национальности» и требовали предъявить паспорт, видимо, принимая за чеченскую террористку [«Столица» 1997.03.04]; Для властей все они на одно лицо – кавказской национальности [«Итоги» 1996.05.08]; Моё лицо кавказской национальности более обманчиво, вследствие чего не бросается в глаза служителям правопорядка и не носит следов разнообразных встреч с ними [«Столица» 1997.04.15].

Отметим, что в сообщениях о достижениях в области науки, искусства, медицины и т.п. дается четкое разграничение по национальному признаку, например, грузинский певец Вахтанг Кикабидзе, но  если в контекстах сообщается о каких-либо злодеяниях, несомненно, появится абстрактное «лицо кавказской национальности».

Таким образом, построение языковой картины мира (или её коррекция) может происходить с помощью интенсивного использования лексических единиц, которые, формируя фон, одновременно являются (или становятся) ключевыми; употребление их с нарастающей частотностью заметно влияет на мировосприятие и мировоззрение носителей языка.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector