Россия — Китай: смех сквозь слезы?!

СРЕДИ экспертов, приглашенных «Открытой Россией» на семинар Школы публичной политики в Новосибирск, был и директор Института политического и военного анализа Александр Шаравин. С Новосибирском у него в жизни связано немало событий: здесь родился, с отличием окончил Высшее военное командное училище. В дальнейшем Александр Шаравин после окончания с золотой медалью Военной академии возглавил Центр военно-стратегических исследований Генерального штаба группу исследования проблем национальной безопасности и разработки военной доктрины.

Доктор технических наук, кандидат военных наук, профессор, он не чужд политики. В разное время был сопредседателем Народной партии, входил в политсо-вет движения «Выбор России», возглавлял информационно-политическое управление НДР. Руководил избирательным штабом СПС в Москве.

Возглавляемый Александром Шаравиным институт удивил многих точностью своего прогноза на развитие событий в Ираке. Многие аналитики поражались, что дата взятия американцами Багдада была предугадана с точностью до дня.

Отвечая на вопросы на семинаре Школы публичной политики, руководитель Института политического и военного анализа говорил о многом, в том числе и о двусмысленности наших сегодняшних взаимоотношений с «великим восточным соседом». Вот что говорится об этом в «Оборонных тезисах», подготовленных институтом:

«Угроза со стороны Китая в краткосрочной перспективе практически отсутствует, но в долгосрочной становится наиболее серьезной. Основным фактором этой угрозы является геополитическая ситуация на границе между странами — соседство экономически депрессивных Сибири и Дальнего Востока с их гигантскими природными ресурсами и небольшим, причем продолжающим сокращаться населением, и Китая с его огромным населением и быстро развивающейся экономикой, испытывающей все более острую нехватку ресурсов. Слабо завуалированные претензии Китая на 1,5 млн кв. км российской территории на Дальнем Востоке в сочетании с концепцией «стратегических границ и жизненного пространства», по которым строятся Вооруженные силы Китая, и нарастающим демографическим давлением китайского населения на восточные районы России не оставляют сомнении относительно намерений Пекина.

Вероятный конфликт с коммунистическим Китаем является единственным для России, в котором не только возможно, но и неизбежно массированное применение традиционных Вооруженных сил — сухопутных войск, военно-воздушных сил и противовоздушной обороны, военно-морского флота, космических, пограничных и внутренних войск. Подобная война будет вестись в условиях подавляющего численного превосходства и, скорее всего, наличия его «пятой колонны» (китайская диаспора и сторонники коммунистической идеи) в нашем тылу».

Позже Александр Шаравин прокомментировал эти тезисы:

— Может наступить момент, когда наш дальневосточный сосед совсем созреет для выполнения своих планов, — он, кстати, и не скрывает их никогда. На картах Китая наши Сибирь и Дальний Восток закрашены в соответствующие цвета. Очень много выступлений среди ученых, среди политологов, в которых содержатся прямые территориальные претензии к России.

Мы разговаривали с китайцами. Они объясняют: у нас свобода! Но я позволю себе в это не поверить. В Китае никакой свободы нет, и без разрешения высшего руководства ни один политолог, ни один ученый слова не скажет! Это явная пропаганда, которая имеет все необходимые разрешения, и понятно, что за всем этим стоит политическое руководство страны.

Они готовят общественное мнение в своем государстве для того, чтобы в любой момент использовать его для своих целей. Поэтому мы должны об этом открыто говорить. Это не значит, что мы должны ссориться с Китаем, но означает, что мы должны открыто показывать им, что те действия, которые они совершают, нам не нравятся, и мы понимаем им цену.

Когда мы поставляем им самые новые самолеты, а в свои Вооруженные силы не поставляем, я считаю, что это нонсенс. Вдумайтесь: мы поставляем в Китай Су-30 с двумя-тремя запасными двигателями! Если бы мы поставляли им самолеты без запасных двигателей, то все понятно: мы собираемся с ними дружить, и если двигатель вдруг выйдет из строя, китайская сторона к нам обратится, и мы их заменим. Но когда мы поставляем два-три запасных двигателя — о чем это говорит? О том, что они допускают, что может сложиться ситуация, когда положение дел изменится, и они, возможно, будут использовать эти самолеты против нас. Точно так же они действуют по всем отраслям, все время стараясь создать свой ВПК независимо от России. И когда наши люди, в том числе и в военном руководстве, радуются, что мы большие деньги получаем от торговли вооружением с Китаем, то я считаю, что это смех сквозь слезы… Ведь мы загоняем себя в угол!

Сегодня существует международная система, в рамках которой все государства имеют возможность подробно изучать военные доктрины своих партнеров и даже возможных оппонентов. Мы обмениваемся своими доктринами и с США, и с Китаем.

Должен заметить следующее: военная доктрина Советского Союза была одной из самых миролюбивых, но, говоря о мире, все равно разрабатывались серьезные документы, в которых мы готовы были дойти до Бискайского залива. Понятное дело — в ответ на происки империалистов…

И ничто не мешает Китаю, предъявляя на весь мир свою миролюбивую доктрину, планировать все что угодно. Нисколько не удивлюсь, если у них есть планы по реализации тех территориальных притязаний, которые у Китая есть к нам.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector